February 29th, 2016

Тигр

СХОДИЛ ЗА ХЛЕБУШКОМ, или ПОЗОР МАТЕРИ

Намедни я была приглашена в гости. Недалеко - к соседке по околотку, даме почтенных лет, с которой я приятельствую на почве кошечек-собачек.
И на этой почве я прихватила с собой к Инге Васильевне Дживса и Манюню. Своей собаки у Инги давно нет, нашим она всегда рада, да и бобочкам, рассудила я, отчего б светской жизни не коснуться, не всё ж по по кустам да газонам шлёндать.
А Плямпу и Пончик я брать не стала - к вращению в обществе мармазэтки мало пригодны, от них суета, мельтешение, шум-гам, в общем, яркая демонстрация кое-чьих педагогических косяков (чьих - не буду показывать пальцем, очень нескромно на себя показывать пальцем).
Итак, пришли. Манюня уделила каждому из присутствующих внимание и явила свой коронный трюк: садилась на жопку, протягивала передние ручки и глазами этак туда-сюда, в угол, на нос, на предмет.
Где она этому трюку обучилась, я без понятия, я её точно не учила, но у зрителей он вызывает обильное мимимиотделение, Манька прекрасно понимает, что пользуется успехом, и иногда даже успехом злоупотребляет.
Дживс попробовал было водить ноздрями над накрытым столом, но моё яростное шипение "ссссуккка фффуууу" привело его в чувство.
Он опустил рыло и пошёл к Марине - она помаячила ему колбаской на вилке. В чувство пришлось приводить и Марину.
- Я тебе сейчас этой вилкой руку проткну, - пообещала я. - Марин, ну чё за дела, ты ж сама собашница, зачем дурные манеры чужому псу прививаешь?
Конфликт с вилкой загасили в зачатке. Мои питонцы улеглись под столом, а мы ударились в застолье.
Вскоре Дживс поднялся и поцокал куда-то в глубь квартиры. Пусть идёт, подумала я, он, наверное, с Ингиным котом хочет познакомиться. Я была спокойна за Дживса - он не придушит кота, не погрызёт провода, не напрудит на кресло, не скинет цветы с подоконника. Он воспитан и благочинен.
Дживс вернулся через несколько секунд, встал в дверях гостиной.
- Ооой, - заворожённо протянула потрясённая публика.
Задымившейся кожей я ощутила, что от стыда стала не пунцовой - а лиловой.
Захотелось провалиться сквозь все этажи до подвала и глубже вместе с Дживсом и буханкой хлеба, которую он держал в пасти.
На его лице было туповато-застенчиво-приветливое выражение: "А я тут с вами посижу со своим угощением".
- Ну надо же, - сказала Инга Васильевна, - оказывается, он на кухню ходил.
Да уж, не в булочную.